Об отношениях Киева и Москвы в XIV веке

rp_big-194x300.jpg   …В Литве большие перемены. После смерти великого князя Ольгерда его брат Кейстут вынужден был вручить символы великокняжеской власти – меч и горностаевую мантию - князю Ягайло. Таково было завещание могущественного Ольгерда, воспротивиться которому Кейстут, желавший видеть на троне своего сына Витовта,  в то время не мог. Произошло это в 1377 году. Таким образом, молодой Ягайло, наследовал права на престол огромного государства, простиравшегося от балтийских берегов  до Черного моря.

    Не всеми завещание Ольгерда воспринято с покорностью. В первую очередь, передаче престола Ягайло воспротивились старшие его братья. Андрей Ольгердович Полоцкий ушёл со своими людьми в Псков, а оттуда в Москву. Не согласился с завещанием отца и Дмитрий Ольгердович, что княжил в Трубчевске, и также перешел на сторону Москвы.

    Но были среди  одиннадцати сыновей Ольгерда те, что стали   поддерживать Ягайло. На них и обратил внимание  отец Борджио. Прелат стал частым гостем и в Киеве - у великого князя Ягайло, и во владениях братьев. От него  молодые князья многое узнали о жизни европейских государей; с интересом присматривались к обычаям высшего света польского общества и всё дальше отходили от древнего уклада жизни в своих владениях. Аристократические традиции просвещённой Европы князьям пришлись более по душе, нежели  «варварские» ордынские порядки.

***

    На сей раз неспроста прибыл виленский приор в Киев. Незадолго до его приезда  туда направился  князь  Скиргайло – брат великого князя Ягайло.  Предстояло обсудить план  великокняжеского посольства в  европейские государства: в Польшу, Венгрию и далее в Рим с целью разъяснения политики Ягайло и получения там поддержки. Во главе посольства должен отправиться Скиргайло.

Сегодня князь Скиргайло получал последние наставления от великого князя и отца Борджио.

- Первым делом, дорогой брат, покажи государям европейским, что наша политика мирная, - уже не в первый раз повторил великий князь. -   Вместе с тем, мы не можем допустить захвата литовских земель. Известно о подготовке похода Дмитрия московского  на Смоленск и Чернигов. Ему уже мало того, что тверской князь Михаил стал вассалом Москвы. Он принялся за другие княжества!

- Пусть только сунуться! У нас сил предостаточно, чтобы разорить Москву и всех подручников Дмитрия, - взволнованно возразил Скиргайло, но  умолк, понимая, что говорит лишнее.

- Вы  недооцениваете силы Дмитрия, князь Скиргайло, - вмешался отец Борджио. – Москва растёт с каждым днем. У Дмитрия постоянно увеличивается число подручных князей. Дмитрий Константинович Суздальский, к примеру, практически во всём поддерживает зятя. А если герцог рязанский Олег примет сторону Москвы?!..  Не забывайте, так же, - после  некоторого раздумья добавил епископ, - в Москву уходят князья с воинами из Орды…

- Чем же привлекает их Москва, отец Борджио? – с недоумением спросил Ягайло. – Ведь немало и литовских князей благосклонно смотрят в сторону Москвы! Я уже не говорю о моих братьях, что ушли к Дмитрию.

- Главной  причиной послужил, я считаю,  перенос  туда  митрополичьей кафедры из Киева. Москва стала центром, из которого управляется духовная жизнь в Северо-Восточных княжествах. Кроме того, из Москвы открывается торговый путь в Булгар, Сарай и в Центральную Азию по Волге и Каспийскому морю. А по Дону купцы достигают Черноморского побережья Крыма.

 - Значит, следует  взять под контроль торговый путь по Волге! – с присущей ему прямотой предложил Скиргайло.

- Это было бы желательно. Потому и поддерживаем Мамая. К великому сожалению, того отвергают сами татары.  Но и это хорошо! – продолжил Борджио. - Сегодня темнику, с его неуемными амбициями остаётся одно: захватить Москву и изгнать оттуда Дмитрия! Это и в ваших интересах, великий герцог! А пребывание  Киприана в Киеве, которого Дмитрий не желает видеть  митрополитом в Москве, сегодня имеет для нас положительное значение! Распри у схизматиков помогают нам.

- Мне всё понятно, ваше преосвященство! Я готов отправиться в путь, великий князь! - обращаясь уже к своему брату, воскликнул Скиргайло.

- Главное, убеди папу в истинности наших намерений и получи поддержку в деле укрепления Великого княжества Литовского, - напутствовал Ягайло брата.

- Надеюсь, после окончания столь важной миссии достойный князь Скиргайло  придет к истинной вере, а его примеру последуют многие на литовской земле, - высказал мнение Борджио.

Наступившее за его словами молчание трудно было воспринимать как  согласие. Но и против никто не высказался. Для монсеньора Борджио этот факт стал подтверждением внутренней готовности братьев к принятию католической веры!

***

Большую часть 1377 года Иван  Вельяминов провел в Литве, куда прибыли  они с Некоматом из ставки Мамая. Удалось ему побывать в польском Кракове, затем в Вильно и других городах. Несколько месяцев прошли в многочисленных встречах.  Бывал он и на пышных балах, где поразили Ивана свободные нравы и выставляемая напоказ красота женщин, которая не пряталась за многочисленными одеждами, как это принято на Москве. Наибольшее восхищение вызывали новшества в  жизни людей и законы, привносимые из фряжских  стран. Там действительно происходили значительные перемены. Вследствие бесчисленных  войн и чумы, что унесла треть населения, Европа обезлюдела. Крестьянских рук и ремесленников не хватало, - как следствие, изменилось отношение феодалов к простому народу. Людей начинали ценить и уважать!

- Это другая жизнь! – взволнованно делился Иван с Некоматом о впечатлениях. -  У нас же темнота дремучая в сравнении с ними! Вот от чего отказывается Дмитрий! Ему по душе ордынские порядки, где выше  царя только  Бог! Дмитрий решил стать наместником Бога в Москве! Потому и тысяцкий  стал не нужен ему…

Некомату оставалось лишь поддакивать Ивану, потакая тому во всём, что усиливало чувство обиды на Дмитрия.

Не только в праздных приёмах и приятном общении с уважаемыми людьми проводили друзья время; велась активная переписка с единомышленниками в Москве, с тверским князем. Таким образом, они были хорошо осведомлены о происходящих там делах. В Москве, в свою очередь, узнавали о переменах в Литве. Вездесущий купец был в постоянных контактах с представителями католической Церкви. Решено было и Ивана Вельяминова ознакомить с планами в отношении Московского княжества.

    Боярин в сопровождении Некомата отправились в резиденцию Борджио, находившуюся недалеко от недавно построенного собора в центре Вильно. За каменным забором они увидели небольшой уютный  сад. Был теплый майский вечер, и пьянящий запах цветущей вишни усиливал ощущения предстоящих перемен. Друзей провели в круглую беседку посреди сада.  На столе они увидели предложенные им  напитки и небогатое угощенье.

 Отец Борджио не заставил себя ждать и вскоре вышел к гостям. Без лишних церемоний протянул для рукопожатия руку, что облегчило знакомство, так как избавил Ивана от необходимости к ней прикладываться.  Все же Вельяминов оставался  православным!

    - Я рад видеть представителя новой Московии! -  начал Борджио, хорошо зная от Некомата о переменах, происшедших в представлениях Ивана о мироустройстве. – Мне известно ваше неприятие варварских порядков в Москве и желание перемен.

Ивану польстила формулировка причин его бегства из Москвы, которое теперь он сам воспринимал именно так!

- Вы совершенно правы, в отношении порядков в Москве, монсеньор! – подтвердил Вельяминов. - Дмитрий решил отказаться от всего, что может быть связано с волеизъявлением народа, в том числе и от свободного избрания тысяцкого.  Тысяцкий на Москве управлял от имени народа. Устранив эту должность, князь перестал считаться с мнением уважаемых людей и простых горожан. Ранее такое было возможно только в Орде! – с горечью  сделал вывод Иван.

- Полностью с вами согласен, уважаемый Иван Васильевич! А что вы скажете в отношении того, что Дмитрий желает утверждения своего духовника Митяя митрополитом в  Москве? – неожиданно спросил прелат.

- Дмитрию мало того, что он уже имеет. Теперь он посягает и на власть духовную! Вдвоем с Митяем они станут править так, как им взбредёт в головы.  Никто не сможет им перечить! – высказался Иван.

  - Я рад, что мы с вами едины в оценке ситуации в Москве, - согласился отец Борджио. - Надо сделать всё, что бы Митяй, не стал митрополитом! Если этот поп встанет во главе Церкви, трудно будет остановить Дмитрия в амбициях. Герцог весьма честолюбив! Пока ему не хватает твердости в решениях, но в союзе с митрополитом и это будет преодолено. Они давно уже решили между собой, как будут править! Лучший выбор сегодня – митрополит Киприан. Он, по крайней мере, способен к диалогу и официально признан в Константинополе.

Иван понимал, что Борджио осведомлён о делах московских, и  монолог легата лишь укрепил его во мнении, что в Литве давно имеются планы относительно Москвы.

- Совершенно справедливо, монсеньор! - вмешался Некомат. – Но прошу заметить, Митяй с уважением относится к Мамаю и склоняет Дмитрия сегодня платить дань крымскому темнику, а не в Сарай!

 - Относительно Мамая не беспокойтесь, - улыбнулся Борджио. – Вопреки нам он не станет поддерживать Митяя. В конечном итоге ему наплевать, кто будет во главе христианской Церкви Москвы. Лучше скажите, что можно предпринять, чтобы не допустить Митяя до митрополичьего сана?

- Монсеньор, мы отправляем в Серпухов своего человека. Он в доверительных отношениях с настоятелем монастыря Афанасием. А тот, в свою очередь, весьма дружен с игуменом Троицкого монастыря Сергием. Им обоим не нравится Митяй, и дело дошло до откровенного конфликта с князем Дмитрием из-за его духовника. Так как сегодня эти два монаха имеют наибольшее влияние в Московском княжестве, то без них не обойдётся  формирование посольства к патриарху. В первую очередь к отцу Сергию обратятся иерархи Церкви  за благословлением на поездку в Константинополь.

- Выходит - против Митяя настроены  наиболее почитаемые служители московской Церкви?!

 - Именно так! И мы с ними полностью солидарны, - за двоих ответил Некомат.

  - Это хорошо, - задумался Борджио.  – На всякий случай, надо сделать так, чтобы в окружении Митяя оказался наш  человек.

 Некомат не нуждался в подробной инструкции. Достаточно намека на действие - и в его исполнении можно было не сомневаться.

 Спустя какое-то время пришли известия о договорённостях с игуменом серпуховского монастыря. Иван Вельяминов, уставший от бездействия, вознамерился сам отправиться туда и, по возможности, добиться встречи с князем Владимиром Андреевичем Серпуховским. Не столько на служителей церкви, сколько на ближайшего сподвижника Дмитрия нацелены были мысли несостоявшегося тысяцкого. Вельяминов  был уверен, что серпуховского князя не могут устраивать нынешние порядки в Москве. А потому он сможет склонить князя Владимира к союзу.

 И отправился мятежный герой в Серпухов. Только случилось всё не так, как предполагал  боярин  Иван Васильевич Вельяминов! Там его схватили  стражники князя и под усиленной охраной отправили в Москву.

***

Дмитрий Иванович уж и не рад поимке Ивана Вельяминова.  На думском Совете решали бояре судьбу  пойманного беглеца и в течение нескольких часов не могли прийти к единому мнению. Весьма разделились они: одни предлагали простить его и вернуть семью в Москву, другие – сослать в дальнюю ссылку, третьи – казнить, как подлого предателя и заговорщика!

В конечном итоге именно Дмитрию Ивановичу предстояло определять судьбу мятежного боярина.

  - Что же делать с Вельяминовым? Может простить его и отправить в дальний монастырь на вечное покаяние? – громко спросил он, обращаясь ко всем.

    - Каяться может лишь человек, осознавший свой грех. Этот ни в чём каяться не будет! – зашумели противники снисхождения к Вельяминову.

    - Выходит, о прощении и его освобождении речи быть не может?

    - Выходит так, - согласилось большинство думцев.

    - Тогда остаётся одно: казнить заговорщика! – произнёс уже ожидаемые многими  слова Дмитрий Иванович.

    Необычность подобного решения в московском княжестве была очевидной. Ведь никогда прежде не бывало таких казней! Но другие решения отвергнуты.

    - Выходит, великий князь, мы начинаем вводить у себя ордынские порядки, - раздался недовольный голос боярина Фёдора Кошки. – Это там до недавнего времени казнили людей и за меньшие провинности!  Наш народ непривычен к такому, и не пойдет сия казнь на благо.

     - А потому следует не просто казнить заговорщика! Его надо казнить принародно! Чтобы все увидели конец предателя, а главное - знали, за что он казнён! – жестко, как никогда, ответил Дмитрий.

    После его слов стало очевидно: нет того молодого князя, что  не всегда был тверд в решениях, а порой управляем и мягок  даже с недоброжелателями.    Своим решением ещё более разделил Дмитрий бояр на своих сторонников и противников, на тех, кто был за союз с Литвой и на тех, кто против!

    На следующий день, 30 августа 1379 года боярин Иван Вельяминов при огромном стечение народа был казнён на Кучковом поле.

Казнь эта действительно вызвала у москвичей самые противоречивые чувства, многие из которых, несмотря ни на что, продолжали относиться к Вельяминову с уважением и жалели его. Так было на Руси: народ с сочувствием относился к опальным своим гражданам и не жаждал их крови. Немало стало и тех, кто понял, что наступают другие времена и всякое проявление вольнодумства и непослушания может быть жестоко наказано!  Далеко не всем это понравилось…

Об авторе Сабит Ахматнуров

Ахматнуров Сабит Садыкович. Родился в г.Иркутске. Врач-психиатр, кандидат медицинских наук, автор научных, научно-популярных, публицистических работ и статей. Второе образование "История искусства и этики" В 2011 г. в издательстве «Феникс», г. Ростов-на-Дону опубликована историческая повесть «Дмитрий Донской». В 2015 году в издательстве "Алгоритм" вышла книга "Аттила - повелитель гуннов", позволяющая читателю увидеть историю Евразии, начиная с III века до н.э. В 2015 г. в издательстве "Алгоритм" вышла ещё одна книга автора: "Распад тюркского каганата".
Запись опубликована в рубрике История Евразии с метками история Евразии, история России, Наследники Золотой Орды. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Оставить комментарий