Нашествие Тохтамыша (из книги «Дмитрий Донской)

    Получив известие от мужа, великая княгиня пригласила думского дьяка Евлампия. С первого дня мятежа тот взял на себя заботы о княжеской семье, и Евдокия была благодарна дьяку за участие в трудное время, тогда как многие втайне  став на сторону мятежников, бездействовали, ожидая, куда повернут события.

    - Надо немедля выехать из города, Евлампий, - сказала княгиня, сообщив о письме великого князя. – Сможем ли сделать это тайно?

    - Тайно уехать, великая княгиня, вряд ли удастся. Благо, Остеем отдан приказ не препятствовать, желающим покинуть  Москву. Боится, что в случае осады лишние рты станут обузой защитникам города.  Думаю, отпустит он и тебя для того, чтобы не вызвать недовольство сочувствующих князю Дмитрию горожан.

    - Ты думаешь, смогут бунтовщики противостоять ордынскому царю, коли тот на штурм Кремника пойдёт? –  задумалась Евдокия.

    - От чего же не смогут? Смогут! - не то с одобрением, не то с неприязнью к бунтовщикам ответил дьяк.

    Видно было, что мысль о взятии Москвы ордынцами не была ему по душе, но возмущение происходящим пересиливало  патриотические чувства.

    – Приготовления к защите Кремника идут серьёзные. Посему стоит торопиться с отъездом. Если татары осадят город,  ворот уже никто не откроет.

    - Я готова. Прикажи запрячь  кибитку  для меня и детей! Да, ещё несколько подвод для вещей.

    - Боюсь, государыня, подводы не выпустят, а добро отнимут злодеи, - задумался дьяк. – Взять следует только самое необходимое.

    - Ты думаешь, посмеют?  – неуверенно спросила княгиня.

    - Посмеют, не посмеют, - только лучше не дразнить пьяную голытьбу. Коли уже Дмитрию Ивановичу, опасаясь злодеев, пришлось спешно покинуть войско, то и нам следует быть осторожнее, - настаивал Евлампий.

     - Что же делать с казной княжеской?

    - Она надёжно спрятана! До неё аспидам не добраться, - уверил дьяк. - А тебе, княгиня, советую больше украшений на себя надеть. Да чтобы незаметно их было, спрячь под одеждами.

    - Так ведь жара на улице!

    - Придётся потерпеть.

    Вскоре небольшой поезд, из двух подвод и  кибитки, в которой не видно было пассажиров, выехал с великокняжеского двора. Поезд сопровождал десяток дружинников во главе с дьяком Евлампием. Как только они оказались на улице, их окружила толпа вооружённых кто чем мужиков. Видно было, что мятежники прознали о готовящемся отъезде великой княгини и надеялись поживиться. Подводы разворошили, бросая вещи на землю…. К своему великому огорчению,  кроме носильных вещей, серебряной посуды и кое-какого провианта, разбойники ничего не обнаружили! Расхватав выброшенные вещи, они оттеснили дружинников и обступили кибитку. Дружинники не решались пустить в ход оружие, боясь навлечь гнев толпы на великую княгиню и ей детей. Силы были неравные…

    Из толпы вышел человек в богатых одеждах, по всему видно - из купцов. Вооруженный диковинным огнестрельным оружием, он медленно, будто наслаждаясь нетерпением толпы, открыл дверцы кибитки и обратился к Евдокии:

    - Истинные защитники Москвы приветствуют вас, великая княгиня! – горделиво, будто петух, поднял голову и громко произнёс он, обращаясь к толпе. – По всему видно, - вам предстоит далёкое путешествие, и мы не станем препятствовать великой княгине!..  Не желаем зла вам и княжеским детям! Только уж не обессудьте, ценности должны оставаться в Москве и пойти на пользу её защиты от татар, – добавил он, обратив взор на украшения Евдокии.

    Когда же глаза его наткнулись на яркую зелень огромного изумруда в перстне княгини, как истинный купец он сразу оценил, что тот стоит всего добра, снятого с великокняжеских подвод!

    – Отдайте этот великолепный перстень, и можете ехать, оставив остальные украшения  себе, - «великодушно» предложил верховод.

    Толпа охотно согласилась, так как многие из обступивших поезд мятежников чувствовали себя неловко, понимая, что, в сущности, происходит грабёж великой княгини и снимать с неё ещё и украшения не решались.  Хотя и раздались отдельные голоса, требовавшие расправы над ней и детьми, их быстро заглушили.

    К счастью, в те времена в русских княжествах не было случаев кровавых расправ над своими князьями. Недовольный народ мог изгнать их из города, но никогда не посягал на жизнь.

      Дьяк, пробившись к кибитке, тихо попросил княгиню сделать, как её  просят.  Но Евдокия и сама понимала, что в такой ситуации перечить злодеям опасно! Сняла перстень, отдав в руки дьяку, который   передал драгоценность мятежникам.   Одобрительно загудев, толпа расступилась, освобождая проезд кибитке и дружинникам к воротам Кремника.

    Как только поезд отъехали на достаточное расстояние от стен крепости, к нему немедленно приблизились татарские конники. Остановили. Узнав, что в кибитке едет великая московская княгиня с детьми, воины отправили гонца с сообщением к хану.

    Тохтамыш ничуть не удивился тому, что московская княгиня бежит из Москвы, а её  подводы ограблены горожанами. Он хорошо помнил свои поражения и скитания в прошлом….  Именно тогда Тохтамыш сделал для себя вывод: «Народ уважает силу, а малейшими проявлениями слабости правителя воспользуются враги и натравят толпу против тебя»! Узнав о намерениях Евдокии отправиться в Суздаль, он  не стал препятствовать.

     Но беклярибек Булат пожелал  лично познакомиться с княгиней Евдокией!   В своё время  Дмитрий Московский признал царем в Орде Тохтамыша и отказался от союза Мамаем. Со слов купца Ильдара он знал, что Евдокия поддерживала мужа в этом решении. Время расставило всё на свои места. Князь Дмитрий ни разу не дал хану усомниться в том решении, и было бы неучтиво не встретится  сейчас с княгиней.

***

    В семейной жизни беклярибека многое изменилось. Два года назад в первую ночь с молодой наложницей Булат испытал противоречивые  чувства. С одной стороны, сама Тулунбек отправила его к наложнице; с другой – его мучило чувство вины перед супругой. Но и самому ему красавица понравилась. Он хотел её видеть!

    Случилось то, чего и следовала ожидать. В ту ночь Марьям действительно стала кричать и плакать, стоило только ему подойти к постели.  Говорить что-либо было бессмысленно: он не знал русского, она – татарского. Насиловать девушку Булат не хотел. Спать тогда пришлось в другом месте…

    Тулунбек, узнав от него обстоятельства первой ночи, о чем-то долго беседовала со служанкой-переводчицей и самой Марьям.  После беседы предложила свою помощь.

    - Разреши мне, дорогой Булат, быть ночью с вами? Попробуем вместе решить семейные проблемы. Я очень люблю тебя и желаю, чтобы ты был  счастлив во всем и имел сыновей!

    В сложившейся ситуации бек Булат действительно не знал, что делать и согласился. Через несколько дней предстояло уходить в долгий поход, а жизнь воина коротка…. Только Вечное Синее Небо знает,  когда закончится его пребывание на земле!

    В следующую ночь они остались втроем. Каким-то удивительным образом Тулунбек жестами успокоила удивлённую её присутствием Марьям! Далее всё произошло легко и просто. Вероятно, девушка внутренне уже была готова к этому и смирилась…

    Находясь рядом, Тулунбек стала полноправной  участницей события. И, казалось, не испытывала ревности! Более того, оставшись затем наедине с наложницей, она почувствовала нечто вроде материнской  нежности и уже совсем  не воспринимала её как соперницу.

    - Если родишь сына, я, наверное, буду любить его как своего ребёнка, - задумавшись, произнесла  она на  непонятном наложнице языке…

    Мария неожиданно  поймала себя на мысли, что почему-то доверяет этой женщине. Для неё, оказавшейся в окружении чужих людей, Тулунбек стала единственным человеком, которая  проявила  хоть какое-то внимание.  Было в ней такое, что позволяло верить.  Вот только многое Марии казалось непонятным в происходящем:  «Почему жена бека так странно себя ведёт? Вместо  того чтобы отнестись как к сопернице, помогает мне! Может за всем этим кроется какое-то коварство? Если бы они могли говорить друг с другом…».

    Тлунбек, заметив непонимающий взгляд Марьям, жестами объяснила, что будет ждать от неё рождения ребёнка, которого сама станет нянчить.

     Это Мария как-то поняла: «Видно, все дети мужа, в том числе рождённые от разных жен, воспринимаются татарками  как свои», - решила она. Но  осталось ей непонятной необходимость присутствия Тулунбек-ханум в одной постели с ней и беклярибеком, ставшим теперь и её мужем...

     По происшествие девяти месяцев, уже в Сарай-Берке, Мария родила сына, который действительно  стал для всех желанным в доме Булата. Порой приходилось отстаивать свои права на то, чтобы с ним нянчиться! После рождения ребёнка она официально стала второй женой беклярибека и вместе с Тулунбек  могла присутствовать на приёмах во дворце хана.

    Не так представлялось в детстве Марии её будущее, но постепенно изгладились в душе страдания от пленения и насильственного замужества с человеком другой веры, в два раза старше её по возрасту. Собственно, и в родных краях юные девицы далеко не всегда могли рассчитывать на замужество по любви, так как всё зависело от воли родителей. А жизнь часто  складывалась совсем не так, как мечталось в детстве…. Поэтому Мария уже спокойно воспринимала  настоящее, тем более складывалась оно не самым худшим образом. Никто не заставлял Марию отказываться от православной  веры. Более того, втайне от всех её сына крестил священник одного из  сарайских приходов, дав второе имя – Василий. Она овладела татарским языком и могла теперь свободно общаться со всеми, с кем пожелает. С Тулунбек-ханум  делилась как с подругой своими переживаниями и мечтами. Жизнь продолжалась! Труднее переживалась разлука с близкими. Хотя они и были оповещены, где пребывает их дочь, встретиться с ней не могли. Но Булат твёрдо обещал при первой возможности отправиться с Марией в Нижний Новгород.

***

    Когда беклярибек с охраной приблизился к кибитке княгини, окружавшая её толпа воинов, склонив головы,  почтительно расступилась.  Спешившись, он сам открыл дверцу кибитки и увидел красивую, ещё молодую  женщину с детьми. Они испуганно смотрели на человека в богато убранных с золотом доспехах, решив, что это сам ордынский царь.

    - Сезнен белэн танышырга рехсэт итегез! Минем исемем беклярибек Булат¹ – вежливо представился он.

 

    Только голос его, более  привычный к командам, чем к беседам с женщинами, звучал устрашающе; тем более непонятно о чем говорил татарин. Дети испуганно притихли, а великая княгиня, хотя и чувствовала, что этот человек не имеет против них злого умысла, не знала что делать!  Быстро нашелся лишь дьяк Евлампий, хорошо разумевший татарскую речь.

     - Великая княгиня Евдокия с детьми, великий беклярибек! Без Мэскэудэн²…. Бежим одни словом, - не зная, как и назвать поспешный отъезд княжеской семьи из Кремника, выпалил дъяк, смешав в волнении русские и татарские слова.

    Обернувшись, он  объяснил княгине кто перед ними. Евдокия, услышав имя ордынского вельможи, облегчённо вздохнула и улыбнулась,  представив детей в порядке старшинства. Теперь она уже знала точно, что самое страшное позади и её детям ничто не угрожает.

    - Вот, из-за смуты приходится бежать из стольного града, - горестно  сообщила она причину своего отъезда.

    Беклярибек покачал головой и, глядя на Евдокию, спросил у Евлампия:

    - Не причинили вам зла мятежники?

    - Нет, слава Богу, отпустили с миром, - ответила, было, Евдокия.

    Но Евлампий  вмешался, не выдержав:

    - Вреда не причинили, только ограбили подчистую!  Оставили лишь то, что на себе!

    Евдокия заметила, как беклярибек посмотрел на её руки, и решила за лучшее рассказать о подарке Тулунбек. Не увидев перстня, он мог решить, что  подарком его жены попросту пренебрегли…

    - Действительно так! Вот и великолепный перстень, подаренный уважаемой  Тулунбек-ханум, отняли, - сообщила она.

    - Мятежники будут жестоко наказаны, - заверил беклярибек. – А воры, посмевшие обидеть свою княгиню, будут наказаны вдвойне! - добавил он.

    От того, как это прозвучало, Евдокии стало не по себе! Она, даже не понимая слов, хорошо почувствовала смысл сказанного ордынским военачальником. Несмотря на пережитое в её душе не было места злобе, и она не жаждала мщения… Но что-либо возразить не посмела и промолчала.

    - Я сообщу Тулунбек о нашей встрече. Она будет рада слышать о княгине Евдокии. Теперь вынужден попрощаться!  В пути вас будет сопровождать сотня воинов, - сказал беклярибек.

    - Благодарю вас, беклярибек Булат, за участие и добрые слова. Передайте мои наилучшие пожелания Тулунбек-ханум. Только к чему нас сопровождать вашим воинам!  Ведь у меня десяток своих дружинников, - пыталась отказаться она от татарской охраны.

    Но дьяк не стал переводить эту часть речи княгини, решив, что дополнительная охрана ничуть не помешает им. По всему княжеству Московскому сегодня бродили недобрые люди, и никто не знает, кого придётся встретить на пути.

    Беклярибек отдал приказания и направился к своему шатру. Вскоре прискакала сотня воинов, и  великая княгиня отправилась в Суздаль.

***

        Войска Тохтамыша уже пятый день стояли у стен Москвы! Ворота Кремника оставались запертыми. Опустел посад. Очевидны были приготовления горожан к длительной осаде, только выглядели они как-то нелепо и  неестественно - будто к игрищам готовились. По стенам крепости бродили пьяные мужики, показывая кукиши и голые зады неприятелю. Хохотали, ругались матерно… Тем не менее, любое приближение к Кремнику предупреждалось десятками летящих стрел и снарядами метательных машин, нанося урон татарам.

    Хан  созвал Совет.

    - Что будем делать? Каковы наши возможности взять крепость штурмом без осадных машин? – задал вопросы, обращаясь к военачальникам Тохтамыш.

    - Можно взять Москву и без осадных машин, великий хан, защитников города не так и много. Часть их ушла с Дмитрием, другие  - разбежались. Тем не менее, много наших воинов погибнет при штурме, - ответил беклярибек.

     Темники согласились с его мнением.

    - Сколько времени потребуется для изготовления осадных орудий?

    - Двадцать дней, великий хан, - уверенно сообщил мурза Буртас.

    Он имел большой опыт в строительстве осадных орудий, а ныне возглавлял булгарский отряд с  необычными для того времени   артиллерийскими  орудиями.

    – Крепость велика в размерах, а стены сделаны из добротного камня, - из пушек не пробить, - продолжил он.

    - Я не могу так долго стоять у Москвы!.. Какие ещё мнения?! – воскликнул хан.

     - Можно склонить жителей к добровольной сдаче, пообещав им всё, чего захотят, - предложил ногайский темник Бакыр.

- Ты предлагаешь мне - хану Улуса Джучи дать слово, а за тем от  него отказаться?!

    - Но, великий хан, тебе не надо давать какие-либо обязательства московитам. Их могут дать сыновья Дмитрия Суздальского. Они пришли помогать своей сестре – княгине Евдокии,  - продолжил темник.

    - Встретились они с ней?

    - Да, великий хан - был ответ.

    - Хорошо! Пусть будет так, как предлагает темник  - согласился Тохтамыш. -  А кто возглавляет мятеж  и почему за ним идёт чернь?

    - Возглавил оборону Москвы литовский князь Остей. С ним в город вошёл отряд конницы. Поддерживают его те, кто желает  союза с Литвой, великий хан.  Но вряд ли он организовал мятеж, - предположил беклярибек Булат.

    - Что с князем Дмитрием?

    - Не желают московиты Дмитрия. О другом князе думают. Хотят, видно,   сами  избирать князей!

    - Чем же им так не нравится Дмитрий? - усмехнулся хан. - Много видать вольностей получили бояре, пока молод был Дмитрий, и не хотят их потерять. К тому же в сторону Литвы смотрят! Ладно, усмирим Москву и за Литву возьмёмся! – сам же и ответил хан.

    Заметно было, как в нем накапливалось озлобление против восставшего народа.

    - Бояться перестали! Решили по-своему жить! - уже сквозь зубы произнёс хан. -  Не удастся!.. Никого не щадить!  Надолго они запомнят хана Тохтамыша!

    На том закончилось совещание с темниками.

    Оставшись с беклярибеком, они продолжили обсуждать возможности захвата Москвы. Пригласили  суздальских князей Василия и Семена; с ними разработали окончательный план подавления мятежа.  Решено было хитростью заставить восставших сложить оружие и войти  в крепость, пообещав мятежникам не чинить зла в случае  смирения и возвращения великого князя Дмитрия Ивановича в Москву.

***

    Со дня возвращения на Дон урманцы впервые участвовали в серьёзном  боевом походе.  Благо, что даже против Мамая  казакам не пришлось воевать, так как его войско сдалось Тохтамышу без боя. За это время  отремонтировали и вновь отстроили хаты, наладили хозяйство. Чуть не в каждой молодой семье народились маленькие детки. Не обошло долгожданное материнское счастье и Анфису!

    Долго она избегала Ивана после той случайной встречи на берегу. Но паренёк оказался настойчивым и смелым. Всем объявил, что собирается жениться на Анфисе.  Он ничуть  не устрашился угроз  Фёдора, а меж тем дело могло обернуться кровопролитием! Более того, своим заявлением Иван нарушал традиции, согласно которым казак мог жениться, лишь закалившись в боях и крепко став на ноги.

    Но не так просто, оказалось, пойти против желания самой Анфисы. Понимая, что противостояние молодого паренька с матерым казаком Федором добром не кончится, она исповедовалась  станичному батюшке в грехе и рассказала о  своей беременности. Тому и самому были противны притязания Федора, противоречащие христианским законам. Так уж велось у казаков, что они брали вторую, третью жену, а священникам приходилось мириться… Да и то сказать:  запрети казакам жить на несколько домов - казачий род мог пойти на убыль! Ведь одиноким  бабам рожать не меньший грех. А где было взять им мужей?  Гибли  казаки  бесчисленно...  Вот почему уже через три дня после обращения к батюшке Иван и Анфиса  были повенчаны, а их рыжеволосый мальчонка,  хотя и зачат в грехе, но  родился  от любви и в законном  браке!

    Счастливая Анфиса, готовая на руках носить и сына, и мужа теперь уже во второй раз собиралась  стать матерью. Всё-то у неё получалось! Даже хата  будто светилась снаружи и внутри – настолько всё было чисто и прибрано; скотина и та, казалось, радовалась жизни в её хозяйстве!

    Не мог нарадоваться на невестку и дед Толбуй. Кто как не он, ещё  малому внучку объяснял, в чём состоит женская красота, указав на статную Анфису, когда невольно  увидели они обнажённых девиц на реке. А теперь вот правнука  ему родила! Толбуй  уверен, что такая баба должна рожать каждый год. Потому любовался красавицей невесткой и откровенно хвастал ею перед стариками.   Он был даже более счастлив, чем Анфиса или Иван!

    Видно действительно о благополучной старости можно говорить тогда, когда пожилой человек доволен жизнью, жизнью своих детей и внуков у которых всё более или менее в порядке, а сам  он пользуется уважением. Старик счастлив, когда живёт настоящим, любуется красотой окружающего мира, радуется жизни! Беда, если жизнь теплится только воспоминаниями о прошлом; ещё хуже, когда нет надежды и на будущее! В таком случае  жизнь не сложилась и представляется мрачной и унылой!  У деда Толбуя жизнь удалась! Он не скрывал этого и в меру сил участвовал в хозяйственных делах. Не находилось места тоске и печали в этой семье, да и дед не из тех, кто подвержен унынию. Есть такие люди, без которых, и представить нельзя жизнь не только семьи, но, порой, целого селения, города! Вот и без Толбуя станица Урманская была б иной…

    О семье думал Иван у стен Кремника, вернувшись с казаками из очередного рейда по окрестностям Москвы. Они в числе первых отрядов, оказались  у её стен. Стояние у города не приносило казакам радости, как, впрочем, и всем осаждающим. В томительном ожидании и  безделье они грабили сёла и травили окрестные поля в поисках пропитания себе и корма лошадям. Глядя на белокаменные стены крепости, Иван не очень хорошо представлял, как их можно преодолеть и проникнуть в город.  Сражаться в открытом бою - одно дело; лезть на голые стены, когда сверху на тебя сыплют камни, льют смолу, кипяток, обстреливают копьями и стрелами  -  совсем другое. Да и не видели казаки врагов в защитниках крепости, потому и воевать с ними желания особого не было.

    Осаждающие лениво переругивались с мятежными горожанами, и казалось, что никто из ордынцев всерьёз и не думает о штурме Кремника. Но в один из дней произошли события, серьёзно изменившие обстановку. Выстрелом из арбалета³ был убит княжич Абдул – сын бывшей правительницы Сарая  Тулунбек, а ныне жены командующего войсками Тохтамыша.

    Не случайно видимо целились из мощного самострела в княжича, выделявшегося богатыми доспехами. Было понятно, что убийство столь знатного ордынца вызовет ответную реакцию.

    Она последовала незамедлительно. Разгневанный беклярибек приказал прекратить всякие бесцельные передвижения вдоль крепостных стен, а лучшие лучники начали прицельно обстреливать защитников Москвы, охотясь за каждым, кто неосторожно появлялся на крепостной стене. Их луки  и приспособленные для дальней прицельной стрельбы стрелы оставались в те времена весьма грозным оружием, которым ордынцы владели так, как никто другой.

    Веселье закончилось. Война принимала серьёзный оборот!   Кому-то было выгодно именно такое развитие событий!  Уже несколько дней до этого случая горожане обсуждали возможности мирной сдачи города на милость царя. У людей появлялось осознание бесперспективности дальнейшего противостояния и чувство вины за изгнание великого князя и его семьи. Начались подобные разговоры после  получения   клятвенных заверений о мирных  намерениях Тохтамыша, данных  князями Василием и Семёном.   В Москве объявились люди, призывавшие сдать город. Народ будто проснулся от пьяного угара  и постепенно задумывался о происходящем. Никто уже и понять толком не мог из-за чего и против кого вспыхнул бунт. Большинство  мятежного люда  с великим облегчением воспринимали поступившие предложения мирной сдачи города.

    Красивыми лозунгами  и обещаниями «свободной, счастливой жизни»  нетрудно увлечь людей, особенно если эти лозунги затрагивают их надежды. Человек живёт мечтой о лучшем будущем для себя и детей, готов усердно трудиться и самоотверженно воевать за осуществление этой мечты. Когда же говорят: «Уже завтра это может осуществиться! Надо только сделать то-то…. Совсем немного!», -  человек способен не только на героические поступки, но и на такие,  о которых  потом приходится горько сожалеть.

    Подобное случилось  в Москве. Зависимость от Орды, где двадцать лет не было порядка, вызывала недовольство в народе. Возможно, в чём-то виноват князь Дмитрий! Но кто теперь скажет, как тогда следовало поступать? В Церкви наблюдался раскол. Ещё и  «доброхоты», отовсюду наехавшие в город, смущали людей,  укоряли  рабской зависимостью от Орды, кивая на соседнюю Литву, где якобы давно от неё освободились. Иными словами, причины для недовольства были, а в таких случаях у соседа всегда лучше и больше.  На эти «грабли» испокон веков наступают люди!

    Постепенно наступало отрезвление, и радужные краски мечты померкли, обнажая чёрный цвет суровой действительности. Успешность обороны становилась сомнительной. Надежд на немногочисленный литовский отряд и московских ратников мало.  Обещанное прощение теперь  воспринимался как лучший  выход...

     После гибели молодого мурзы этим надеждам пришёл конец. Очевидными стали приготовления татар  к штурму, особенно явно указывало на это сооружение осадных орудий. Из леса строили осадные башни, многолучные стреломёты и натяжные камнемёты. К строительству привлекли плотников из окружающих селений.

    Тохтамыш приказал мурзе Буртасу обстреливать крепость из пушек. Непрерывные орудийные залпы и зрелище происходящих приготовлений не внушали оптимизма горожанам; всё же большинство из них не были воинами, и предстоящая битва вызывала смятение в их душах.  Только храбрый князь Остей по-прежнему был полон решимости. Увидев, что артиллерийские орудия охраняются немногочисленным отрядом булгарской конницы, он решился на отчаянную  вылазку для их уничтожения!

    Храбрости князя оказалось недостаточно…. Вылетевшую  из Фроловских ворот* крепости литовскую конницу и бегущих за ней пеших воинов встретил   прицельный пушечный огонь, и десятки рухнувших наземь коней и всадников преградили путь бегущим  за ними!   Горожане, наблюдавшие  за боем со стен, увидели жуткое зрелище….  Грохот пушек смешался с ржанием покалеченных лошадей и воплями раненых воинов! Поле боя окутал пороховой дым; адское пламя, что вырывалось из пушечных стволов, производило ужасающее впечатление: казалось, сама преисподняя  оказалась на земле!

    В первых рядах погиб  отчаянный князь Остей. И дрогнули храбрецы…. Оставшиеся в живых побежали назад к воротам, но наперерез им уже скакала ордынская конница. Воспользовавшись возникшей у ворот давкой, они захватили вход в Кремник  и уже не уступили его до  подхода основных сил.

    Защитники Москвы были сломлены. В надежде на милость победителей  с крестами и дарами они вышли навстречу ордынскому  царю.  Но уже на выходе из крепости, в делегации москвичей почувствовали недоброе….  От самых ворот Кремника стояли татарские воины, образовав живой коридор для прохода  горожан. Вышли бояре, купцы и лица духовного звания к которым в Орде всегда было почтительное отношение – священники и их имущество оставались неприкосновенными даже в случаях боевых действий. Но что будет в этот раз, никто не знал…

* Спасские ворота

    Как только процессия вышла из ворот, в Кремник  немедленно вошли ордынцы, быстро занимая крепостные стены. Пытавшихся оказать сопротивление, зарубали саблями. Горожане поняли серьёзность ситуации, но сделать уже ничего не могли.

    Хан не вышел к осаждённым. Город был отдан на разграбление. Никогда прежде Москва не подвергалась такому страшному опустошению! Тысячи горожан были убиты, а жилища их уничтожены…

***

    В Кострому от царя прибыл посланец с сообщением великому князю о подавлении бунта.  Казалось, радоваться надо тому известию и  окончанию мятежа, но ещё большая тяжесть легла на душу князя.  С тех пор, как пришлось спешно покинуть мятежное  войско, непрестанно терзался он вопросами, на которые так и не находил ответа. Почему народ выступил против своего  князя и откуда столь сильное тяготение к Литве? Мог ли он поступить иначе, спасаясь от заговорщиков? Мог ли отказаться от помощи Тохтамыша?  Возможно, да.   Но это бы не спасло Москву!  Царь не о великом князе думал, повернув на Москву своё войско. Он был озабочен ситуацией в Северо-Восточных княжествах. Ведь в результате мятежа Москва выходила из подчинения  Орде.   Пусть не сейчас, но спустя некоторое время, собрав силы, которыми ещё полна Орда, Тохтамыш все равно бы двинул войска и разорил город. Не родилась ещё сила, способная сколько-нибудь долго противостоять татарам! И Литва слаба для этого. Вот и теперь Ягайло, узнав, что Тохтамыш повернул на Москву, направил царю посольство с дарами и изъявлениями  покорности,  согласившись платить дань!

    Тохтамышу после восстановления порядка в Орде достаточным оказалось одного лишь обозначения намерений,  чтобы литовские князья в очередной раз покорились татарам. Бунт московский оказался не ко времени. Или, наоборот, ко времени, но для литовского князя!  Поход Тохтамыша на Ягайло  обернулся страшным разорением Москвы, а не Литвы! Но что случилось, то случилось! Теперь надо быстрее восстанавливать  город…

    С этими мыслями возвращался великий князь Дмитрий Иванович в Москву! С ним шла дружина и оставшиеся верными воеводы. Было известно, что в разграбленном городе вновь началось мародёрство – из домов выносили все, что ещё оставалось после бесчинства татар;  тут и там вспыхивали пожары. Разлагающиеся трупы на улицах грозили многими бедами, в том числе и моровой язвой.

    Зрелище посадских окраин подтвердило худшие опасения великого князя: всюду виднелись следы побоища и массовых казней. Тела прибрать некому….  Оставшиеся в живых казались настолько подавленными, что уже не понимали происходящего; по улицам бродили отрешённые люди, молча взиравшие на трупы. На входившее в город войско во главе с великим князем практически не обращали внимания. Да и самому князю внимание было сейчас ни к чему.

    - Никому не пожелаешь такой помощи! – молвил великий князь. - У ордынцев свои представления о наказании. Там не привыкли щадить  и наказывают  так, чтобы впредь отбить охоту какого либо  мятежа!

    - Жаль безвинно убиенных! А таковых немало….  Отдал Тохтамыш город на разграбление и глумление своим аспидам, - согласился Тимофей Васильевич. – Только говорят, что немало московского народу погубили и ограбили  сами мятежники, среди которых оказались и разбойники  из дальних   окрестностей…

    - Прикажи всех  хоронить  по-христиански, как следует! Возьми из казны денег на то, сколько надо.  Евлампий надёжно её схоронил. Надо достать казну!

    - Сделаю, великий князь! - ответил Вельяминов.

    И далее продолжил излагать мысли Тимофей Васильевич о случившемся:

    – Свободную жизнь обещали зачинщики  народу, -  сладко есть, спать да развлекаться! Но разве  этим жив человек? Лишь добытый  в труде хлеб сладок, и  каждому Бог дал заниматься своим делом. Смутили народ, сбили с толку!

    - Делать нечего. Будем восстанавливать Москву, налаживать жизнь! – прервал  его рассуждения Дмитрий Иванович. – Царю же ордынскому отправь посольство.  Как бы то ни было, помог он пресечь мятеж. Возглавит посольство  Василий Тетюшев.

    Вскоре  убиенные были преданы земле, дома восстановлены. Вновь, как и прежде потянулись люди с ближних и дальних краев.  Ничто уже не могло остановить роста Москвы! Недалек становился день, когда Орда уступит ей первенство на  скифской земле.

 

¹ Разрешите познакомиться с вами. Я беклярибек Булат,-  тат.

² Мы из Москвы,- тат.

³ Арбале́т - механический лук. Проигрывая в скорострельности, как правило, превосходил обычный лук по точности стрельбы и убойной силе. На Руси назывался «самострелом».

* Спасские ворота

____________________________________________

Дмитрий Донской / С.Ахматнуров. Ростов н/Д: Феникс, 2011. С.238 – 261:  ил. – (Наша история).

Об авторе Сабит Ахматнуров

Ахматнуров Сабит Садыкович. Родился в г.Иркутске. Врач-психиатр, кандидат медицинских наук, автор научных, научно-популярных, публицистических работ и статей. Второе образование "История искусства и этики" В 2011 г. в издательстве «Феникс», г. Ростов-на-Дону опубликована историческая повесть «Дмитрий Донской». В 2015 году в издательстве "Алгоритм" вышла книга "Аттила - повелитель гуннов", позволяющая читателю увидеть историю Евразии, начиная с III века до н.э. В 2015 г. в издательстве "Алгоритм" вышла ещё одна книга автора: "Распад тюркского каганата".
Запись опубликована в рубрике История России с метками великая княгиня Евдокия, Дмитрий Донской, мятеж в Москве в 1382 году. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Оставить комментарий