Жёны и наложницы Аттилы (из книги Великий гунн)

Zemanta Related Posts Thumbnail    Возвращавшихся из похода воинов приветствовали как героев. На пути следования нарядные девушки с песнями выходили из селений, встречая хлебом с солью, угощая пивом, квасом, кумысом. Только в столице, куда Аттила пришёл уже поздней осенью, их встретили без особых торжеств. С ханом прибыло не так много отрядов, большинство людей ушли в свои земли.

    Встреченные женами и детьми победители быстро разошлись по домам, но всем объявили - на следующий день состоится пир для жителей столицы, для чего в разных местах будут накрыты столы. В усадьбу старшей жены Ерики отправился отдыхать и Аттила. Там его ждала натопленная баня и угощения, собственноручно приготовленные супругой.

    С древних времен на скифской земле в банях очищали тело, укрепляли дух. На камни плескали воду, и облака  горячего пара выгоняли из тела все лишнее и вредное. Теперь же подобные бани сооружались только в походах. В местах постоянного пребывания их строили из дерева.  Для простых жителей и рядовых воинов имелись общественные бани в виде куреня, где посредине размещались печи с  камнями. Традиции скифской бани не менялись столетиями, видоизменялись технические приспособления для достижения очистительного эффекта. Но во все времена только физически крепкие, выносливые люди выдерживали пребывание в горячем паре, исходящем от раскаленных каменьев, умудряясь ещё хлестать себя вениками из березы, дуба или пихты для усиления действия жара! Женщины заблаговременно из растений делали порошки, смешивая их с водой, изготавливали пастообразные смеси, для смазывания тела, соревнуясь в ароматах благоуханий.

    Ханская баня особый ритуал! В нём принимали участие только жены или девственные наложницы, так как Аттила даже во время банных процедур не позволял мужчинам видеть своё голое тело, считая недостойным предстать перед ними обнажённым. Впрочем, гунны никогда особенно не оголялись! Даже в летнюю жару носили штаны, сшитые из кожи или из плотных шерстяных, льняных, конопляных тканей и шаровары, чем отличались от римлян считавших штаны варварским одеянием. Только рабам гунны позволяли ходить в одеждах, подобных тем, что носили ромеи  с голыми коленями.

     Сегодня баню с ханом принимали три девственницы из захваченных фракийских городов. Они ещё не знали, кто впоследствии станет матерью очередного ребёнка Аттилы, но были к этому готовы. Их желания никто не спрашивал – выбирали самых красивых. Хан изберёт ту, кто ему понравится! Руководила всем Ерика. Она же подбирала ароматные притирки для девушек.

    Аттила не спеша отправился из предбанника в парильню, где вокруг печи располагались высокие полки со ступенями для подъёма. Девушки уже находились там. Они испуганно жались друг к другу, стыдливо прикрываясь руками. Одна из них,  темноволосая красавица с большими выразительными глазами, пыталась маленькими тонкими ладонями закрыть удивительно большие для юного возраста груди, что естественно не удавалось ей сделать. Другая -  высокая, зеленоглазая с огненно рыжими волосами и прекрасным, идеальных пропорций телом должна была, как сочла Ерика, понравиться хану и ей будет уделено его внимание, но ошиблась! Аттила обратил взор на светлую хрупкую девушку, чем немало удивил старшую жену, впрочем, привыкшую неожиданным предпочтениям мужа.

    - Как зовут, - спросила Ерика.

    - Камилла,  – тихо ответила девушка.

    - Хорошо, - произнесла ханша и занялась  другими наложницами, организуя процесс принятия процедур, не подав вида, что Камилле будет внимание в самое ближайшее время.

    Каждой давала она указания: кому наливать воду, кому готовить душистые растворы, а кому разливать приготовленные напитки и прочее. Под её руководством банное мероприятие походило на особое действо, где всё имело значение; девушки освоились, и стали заниматься тем для чего посещают баню. Казалось, даже присутствие мужчины воспринималось уже естественно. Вероятно, сказывался многолетний опыт старшей жены хана и то, что сама она ничуть не стеснялась наготы, хотя  понимала, что непросто, когда тебе сорок остаться привлекательной для мужа на фоне молодых девушек. Но годы не состарили красавицу Ерику, а рождение детей не испортили стройной истинно женской фигуры, и она спокойно относилась к увлечениям хана, зная - через месяц, другой он забудет даже их имена. Многочисленных детей своих Аттила чаще  не знал, исключая мальчиков, родившихся от тех, кто действительно становились его женами.

    Приятная расслабленность, ощущение легкости после бани и располагающая домашняя обстановка вызвали желание поговорить с детьми, которых давно не видел. В трапезной за столом  с кушаньем и напитками, в том числе холодным кумысом, который он предпочитал распространенному у местных племен ячменному пиву или  квасу, его ждали Эллак, младшие сыновья и Ерика в вышитом золотом небесно синего цвета сарафане, надетом поверх расшитой белой рубахи с длинными рукавами. Её шею украшало богатое  ожерелье из нескольких нитей с нежно-розовым сердоликом[1]. Голову, поверх белого платка кольцом охватывала золотая диадема с гранатовыми вставками[2] и чёрным гагатом[3] подстать смоляным волосам.  Как и все женщины, она любила не просто практичную, но красивую одежду.

    За столом от словоохотливой Ерики Аттила узнал новости из дворца Бледы. Ей, соскучившейся по мужу, хотелось выговориться, а хан в нескончаемом потоке слов умел слышать самое главное. В том числе рассказала Ерика о том, что  заметила изменение отношения к ней со стороны жен Бледы…

    - Что означает: «стали не так относиться к тебе»? – заинтересовался Аттила.

    - Они избегают меня!

    - Может быть, тому есть причина, о которой тебе известно, но ты не желаешь говорить?

- Я могла повздорить с кем-то из них, но не сразу со всеми! Думаю, это исходит от самого Бледы, - уверенно заявила женщина.

    Её слова заставила задуматься Аттилу, но он скоро переключился на сыновей и разговор перетёк в другое русло. Эллак рассказал братьям об осаде Наиса, где впервые участвовал во взятии крепости. Младшие с восхищением слушали, мечтая вырасти и стать настоящими воинами. За разговорами незаметно прошло время. Ерика, в предвкушении близости с мужем уже отдала приказания служанкам и те готовили ханскую постель для неё и мужа, когда доложили о прибытии Онегеза. Как бы ей не хотелось, но пришлось принимать знатного гостя, да и сам Аттила явно обрадовался  возможности побеседовать с одним из самых уважаемых старейшин, с которым у него установились доверительные  отношения. Он понимал, что неспроста тот явился в первый вечер его возвращения.

    Онегез пришёл один, что уже само по себе говорило о многом, так как старейшина редко бывал без сопровождения. Одет он как воин: кожаные штаны и приталенную меховую куртку Онегез предпочитал более соответствовавшему его положению длиннополому кафтану, принятому у тех, кто уже отошёл от непосредственного участия в боях. Из украшений только на поясном ремне выделялась золотая пряжка с каменьями, подчёркивавшая достоинство её обладателя. Во всём остальном старейшина мало отличался от обычного гунна.

    Он приветствовал Аттилу и ханшу, присев на предложенное место. Слегка отведав угощения и выпив кумыса, старейшина дал понять, что намерен говорить о серьёзных делах. Ерика и сыновья поднялись из-за стола, оставив Аттилу и старшину одних.

    - Вижу, произошло что-то, о чем мне следует знать? – обратился Аттила к нему без лишних предисловий.

    - Происходит, хан Аттила! О том свидетельствует и весьма прохладная  встреча  победителей, как ты сам, наверное, заметил.

    - Это заметили мои воины. Только непонятны причины, - нехотя вернулся Аттила к мыслям, что возникли при вхождении в столицу.

    Отсутствие Бледы и его окружения среди встречавших горожан наводили на размышления, о которых он не хотел думать сегодня, но визит старейшины вернул к действительности…

    - Ты понимаешь, что не всем нравится твоё возвышение в глазах народа, - начал Онегез. – Нашлись те, кто объявили поход неудавшимся, а ты не смог захватить Константинополь.

    - Всегда найдутся шакалы, занятые поисками «тухлятины» для своей мерзкой души! Без этого они жить не могут! – грубо ответил хан.

    - Ты прав! Только эти «шакалы», как говоришь, нравятся твоему брату…

    - Подозреваю…. Хотя и надеялся, что когда-нибудь мы найдём взаимопонимание, и вместе будем править народом.

    - Вряд ли это возможно, - возразил старейшина. – К тому же, Бледа подаётся ромейским соблазнам и не соблюдает обычаи  предков…

    - Он с детства более предавался удовольствиям, нежели учился воевать, - перебил его Аттила. – Хотя, что хорошего в пропитанной ложью жизни ромеев, живущих трудами рабов в которых стремятся превратить всех, кого они называют «варварами»?! Они весь мир превратили в ярмарку, продавая и покупая не только необходимые вещи, но и души людей! Ромеи, которые лишь недавно  пришли к пониманию верховенства Духа Вечного Синего Неба, которому наши предки поклонялись тысячу лет, пытаются теперь учить нас! А Бледа восхищается ими…

    - Великий Дух в образе человека понятнее ромеям, - заметил Онегез, удивлённый    глубиной мыслей хана, всегда считая его хорошим воином и стратегом, но не более. Хотя и замечал, что Аттила сильно изменился с тех пор как сблизился с Орестом, сделав того первым советником. Его вопросы нередко ставили окружающих в сложное положение, так как для ответа требовались познания, которыми не отличались обычные воины.

    Аттила молчал, размышляя о чем-то…

     - Я должен посетить горы у Священного Моря[4], чтобы поклониться духам предков.  Там люди живут в согласии с Небом, Землёй и Водой. Они получают то, что хотят, не требуя много. Там Всемогущее Небо даёт жизнь и силу  тем, кого считает достойными великих дел.  Я хочу понять мир! Хочу знать, как люди должны жить? Чем должны руководствоваться?.. Мы всё время идём на запад. Что ищем там?.. И почему ромейская жизнь  начинает привлекать гуннов? – казалось, Аттила задавал вопросы себе, а не собеседнику. - Ромеи кичатся своими законами, но их законы разделили людей на богатых и нищих, на всевластных патрициев и бесправных рабов. Все помыслы ромеев заняты стремлением наживы и поисками удовольствий, получаемых за золото. В результате – богатые не могут себя защитить, а нищие не желают за них воевать! Они нашли выход: нанимают наших воинов для охраны и развращают их золотом, превращая, тем самым, в себе подобных…. Надо всех гуннов поступивших на службу ромеям возвращать силой и наказывать! Наказывать так, как они того заслуживают… – неожиданно перешёл Аттила от давней мечты посетить родину далеких предков к взаимоотношениям с ромеями. – Уже множество гуннов проживают в Константинополе, наряжаются в одежды ромеев, предаются их порокам!

    - Ты прав, хан! Бледа не сможет сохранить могущество гуннов! –  подхватил его рассуждения Онегез, не ожидавший, что разговор естественным образом перейдёт к тому, для чего он и пришёл к Аттиле.

    - Ты что-то задумал Онегез?

    - Не только я, так думают наиболее уважаемые старейшины, и ты должен знать их мнение: Бледа должен тебе уступить главенство над гуннами!

    Было очевидно, что его слова не  стали чем-то совершенно неожиданным  для Аттилы, и он сразу ответил:

    - Я знаю, что Бледа не воин и не может возглавлять гуннов. Мнение старейшин лишь подтверждает это, - с явным удовлетворением произнёс Аттила. – Но у Бледы есть сторонники и вряд ли он сам захочет уступить власть младшему брату!

    - Пока да, хан! Не пришло время открыто поднимать вопрос передачи власти и завтра ты можешь услышать совсем не то, чего достоин победитель ромеев, но лучше пока промолчать, чтобы никто не мог и подумать о возможности разрушения единства гуннов. В Константинополе только и ждут раскола в наших рядах, способствуя разжиганию межплеменной вражды, и твоё открытое противостояние брату даст им дополнительные возможности в этом.

    - То есть завтра я должен  молчать, несмотря ни на что!

    - Именно так, хан! И пришёл я не столько просить тебя об этом, сколько для того, чтобы ты знал о нашей поддержке и раньше времени не вступал в противоборство. Власть должна перейти в твои руки без войны между гуннами, среди которых действительно немало сторонников Бледы. А потому не время говорить о посещении земли предков. Предстоят большие дела!

    - Я понял, уважаемый Онегез и благодарен за поддержку!

    Собеседники распрощались

***

    Около полудни в Большом зале ханского дворца началось заседание Совета по случаю возвращения Аттилы. Собрание немногочисленное, так как большинство вождей с воинами удалились в свои владения; из числа полководцев присутствовали Едекон и несколько других менее известных военачальников. Аттила как обычно расположился в кресле справа от Бледы. По правую и левую стороны от них стояли старейшины и племенные вожди в порядке согласно своему положению во властной иерархии.

    Муйнак произнёс слова молитвы, обращаясь к Великому Тенгри после чего заговорил Бледа. Его русая, аккуратно остриженная борода подчеркивала внешнее благородство и если бы на Совете собирались женщины, то шансы Аттилы получить поддержку в конкуренции с Бледой оказались невелики.

    - Мы приветствуем хана Аттилу и доблестных воинов! Расскажи нам, как прошёл поход и кто более всех достоин награды, - сдержанно приветствовал победителей Бледа.

    Так же сдержанно отреагировали на его слова большинство из присутствующих. Они кивали головами, переговаривались между собой, глядя на победителей. Но Аттила был готов к такому приёму и лишь улыбнулся.

    - Благодарю за хорошие слова и с удовольствием расскажу о походе. Мы примерно наказали ромеев за коварство и преступные заговоры против нас! Феодосий запросил пощады и согласился на все условия. Отныне ромеи будут платить в три раза больше прежнего…. Мы заставили императора отдать и многолетние долги по дани. Перебежчиков они обязуются немедленно возвращать в наши владения.

    - Мы слышали, что ты предлагаешь казнить всех, кто за плату поступает на службу ромеям? – задал вопрос кто-то из старейшин.

    - Да, казнить тех, кто продаётся за серебро и золото!

    - А сможем мы обеспечить достойную жизнь семьям всех подвластных нам народов?! – раздались голоса в зале.

    - Если вожди не будут присваивать полученные богатства, сможем. Уже в этом походе я приказал воинам оставить у себя значительную часть захваченных ценностей, разделив их с семьями погибших!

    Раздались возмущённые голоса. Такое решение не могло не вызвать протеста у знати, так как лишало их возможности существования за счет награбленного в походах, когда чуть не половина добычи распределялось между ними.

    Бледа воспользовался возникшим недовольством и спросил:

    - А как быть с казной? С оплатой тем, кто служит, приказчикам, судьям, казначеям, писарями?! Ты предлагаешь им самим добывать себе пищу?

    Шум нарастал, но  Аттила не торопился с ответом. Этим воспользовался шут Зерко, ставший чуть не первым советником Бледы. Он был горбат, малого роста с необычно большой головой и безобразным лицом. Но острый ум и неплохие знания заставляли с осторожностью относиться к двусмысленным замечаниям шута.

    - Непонятно о какой победе над  ромеями идёт речь? Воины Аттилы потоптались у стен Константинополя и, получив горсть серебра, удалились восвояси! Да ещё и ханскую казну оставили без добычи! – возразил он, нагло поглядывая хана.

    Аттила молчал, не считая достойным отвечать шуту.

   Он недолюбливал Зерко как и всех, кто говорил одно, имея на уме совершенно другое. Но сегодня тот впервые высказался открыто против Аттилы, вероятно, чувствуя поддержку Бледы. «Похоже, Бледа действительно решил взять всю власть», - подумал хан.

    Слово взял Онегез.

    - Мы говорим о добыче воинов, не спросив, что привёз хан Аттила на многочисленных телегах?

    В зале притихли, и взоры обратились к Аттиле.

    - Я уже говорил о полученных нами долгах Константинополя за прошедшие годы. Не знаю, по какой причине, но мало кто услышал меня…. На телегах золото, украшения, серебро и прочие драгоценности в 6000 либров золотом и 2100 либров текущей дани. Это  будет вкладом в казну для оплаты расходов на содержание тех, о ком вы сказали и наградой за службу присутствующим здесь!

     Раздались одобрительные возгласы, но Зерко не сдавался:

    - Так все же почему твои воины не решились на приступ стен Константинополя?

    Аттила в раздражении посмотрел на брата, как бы ожидая вопроса от него, не желая отвечать шуту. Бледа понял:

    - Действительно, почему? – повторил Бледа вопрос Зерко.

    - А для чего нам разрушать столицу ромеев?..

    Не дожидаясь ответа, продолжил:

    - Я предпочёл получить, что нам должны и не тратить времени и силы на разрушение того, что даёт возможность получать доходы в дальнейшем.

    Его слова заставили задуматься и тех, кто был на стороне Бледы.

    Понимая, что в глазах старейшин Аттила в очередной раз оказался победителем Бледа  решил  за лучшее быстрее закончить заседание Совета и пригласил за накрытые столы. Пир начался одновременно в разных частях города для всех его обитателей и продолжался до самого утра.


[i] Сердолик - красновато-розовая, жёлто-красная или оранжево-красная разновидности халцедона.

[ii] Диадемы из бронзы, в том числе покрытые серебром и золотом, найденные археологами хранятся в музеях Германии, Венгрии, России.

[iii]  Гагат - камень с древних времён был любимым украшением у женщин.

[iv] Здесь: Алтай и Саяны, Озеро Байкал. Гунны устраивали жертвоприношения духам (хозяевам) гор, лесов, воды, от которых, как считалось, зависит благополучие человека на земле. 

Оставить комментарий